Как проходит интервью на политическое убежище в США. Интервью с переводчиком.

Политическое убежище – одно из оснований получения гринкарты, один из способов иммиграции. Что же из себя представляет эта процедура?

Мы взяли интервью у квалифицированного переводчика, который выступает интерпритером на интервью в Иммиграционной Службе США  на протяжении 30 лет в Нью-Йорке и Нью-Джерси.

- Здравствуйте. Расскажите, пожалуйста, как вас зовут, сколько лет в Америке, как давно вы практикуете переводчиком?

- Меня зовут Виталий, в Америке я с 1976 года, без малого 40 лет. Окончил тут среднюю школу, окончил колледж. Непосредственно переводами занимаюсь где-то с 90 года.

- Вы учились на переводчика?

- Нет, я не учился на переводчика. Я очень много занимался английским языком, и в 1990 году я поступил на работу в компанию (название), они работали с иммиграционным судом. Потом я работал непосредственно на иммиграционный сервис на Federal Plaza. Но со временем я подсчитал, что для меня выгоднее заниматься частными переводами. Сейчас я выступаю переводчиком заявителей на политическое убежище.

- Где в Нью-Йорке люди проходят собеседование?

- Есть только одно место, которое находится на Federal Plaza (26 Federal Plaza, New York, NY, 10278) и в Нью-Джерси есть одно на Lyndhurst  (1200 Wall Street West, Fourth Floor, Lyndhurst, NJ 07071)

- Кто обязательно должен присутствовать на интервью?

- Обязательно должен присутствовать апликант (заявитель), к нему нет официальных требований, с кем он должен присутствовать: с адвокатом, либо со свидетелем, либо с переводчиком или может явиться один и не брать с собой никого. Но очень редко такое бывает, потому что полит убежище просят люди, которые в Америке недавно и плохо знают английский язык, поэтому переводчик требуется в большинстве случаев.

- Были ли такие случаи, когда апликант не приходил на интервью?

- Крайне редко бывает все, бывает человек заболел, заблудился по дорог, у меня были разные случаи.

- Что происходит с такими заявителями? Им переназначают интервью?

- Я всех тонкостей не знаю, к сожалению не адвокат. Я понимаю так, что дело откладывается, у кого-то на несколько недель, у кого-то на несколько месяцев, но дело не выбрасывается, оно просто откладывается в другое время.

- Как происходит последовательность интервью?

- Человек заходит, регистрируется в комнате ожидания. Он имеет право донести документацию своего дела до интервью : копии документов, справок, оригиналы. Долее человек проходит через отпечатки пальцев, сидит и ждет вызова на интервью. Никто не знает до интервью, кто будет офицер. Офицер вызывает заявителя из зала ожидания и только в этот момент становится ясно, кто будет проводить собеседование. В основном я нахожусь рядом с заявителем, мы знакомимся и ждем, когда позовут на интервью.

Вы знакомы с офицерами?

Я не считал офицеров, сколько их там работают, но за те года пока я приезжаю туда, я познакомился почти со всеми, не лично правда, на по лицу друг друга узнаем, здороваемся, интересуемся как дела и т.д. Хотя в последнее время тенденция такая, что офицеров меняют, присылают новоявленных выпускников со своей школы или колледжа, не знаю, откуда они точно. Многих, кто там работает долгое время, я уже не вижу, они, видимо, направляются в какие-то другие заведения. Очень много вижу молодых офицеров, которых раньше не было.

Скажу, что как на любом поприще, большую роль играет человеческий фактор. Америка – страна, которая живет по закону, все следуют его предписаниям, произвола никакого нету, но человеческий фактор,  все равно, играет очень большую роль. И, конечно, всегда хочется,  чтобы офицер попался нормальный, человек, который симпатизирует клиенту, а не который хочет вывести заявителя из равновесия.

- Значит, офицеры  - обычные люди, которые готовы выслушать и принять решение по делу?  Если человек преследовался в своей стране, то обращаясь с заявлением на политическое убежище, ему нужна помощь, он на нее рассчитывает, и офицер – это человек, который делает выводы о заявленном прошении.  Правильно?

- Да они выслушивают, они обязаны это делать.

- Они задают вопросы или просто говорят: «Расскажи свою историю?» Как происходит этот процесс?

- Нет, это происходит следующим образом. Человек заходит в небольшой офис (я всегда настраиваю человека , чтобы он не нервничал, и рекомендую это сравнивать с интервью по устройству на работу. Приходит человек устраиваться на работу, немного волнуется, это нормально, но не нужно нервничать так, чтобы не суметь ответить на вопросы) ,там стоит небольшой стол, телефон, компьютер, обычная обстановка рабочего офиса. Офицер усаживает всех, кто есть. Обычно апликант присаживается вплотную к телефону, потому что в последнее время появилась  такая практика, что они связывают заявителя с переводчиком-контролером (его называют monitor ), это человек, который прослушивает ход интервью, т.е. еще один переводчик, который следит за правильностью перевода. Если он слышит, что перевод бы неточный, он имеет право вмешаться и сказать офицеру свой перевод. Иногда же , если у переводчиков  выпадает слово из головы, monitor подсказывает.

Интервью начинается так: офицер представляется, далее уведомляет, что слушание будет проходить из двух частей. Сначала проверяется  анкету  589, сверяются анкетные данные: имя, фамилия, дата рождения, адреса проживания, анкетные данные родителей, братьев, сестер,  правильно ли все указано. Если апикант говорит что есть какие-то неточности, то офицер тут же подправляет данные со слов заявителя. В конце первой части заявитель должен расписаться на анкете и удостовериться, что все поправки правильные и ошибок больше нет. Человек имеет право подправить любые данные в своей истории. Во время интервью делать это будет нельзя.

Потом начинается само интервью. Офицер набирает монитора, предупреждает всех о конфиденциальности и начинаются вопросы конкретно по истории апликанта.

- Офицер спрашивает: «Расскажите, пожалуйста, вот этот момент поподробнее»? Или как-то по-другому?

- Первый вопрос на 99,99 % задается любым офицером: «Почему вы ищите политическое убежище в США?» Человек отвечает, например, что ищет полит  убежище, потому что был преследован в своей стране по таким-то причинам, из-за религиозные взглядов,  политических разногласий или из-за принадлежности к сексуальным меньшинствам…  Есть определенные в законе основания, по которым можно написать заявление и просить политическое убежище.

- Сколько обычно по времени проходит интервью?

Будем это определять так, если это уравновешенный офицер и уравновешенный апликант, то интервью происходит  от часа до двух. На моей истории были интервью, которые длились три часа, один раз был четыре часа. Это исключения.

- Это в случаях, когда офицер хочет «завалить» апликанта? И бывали ли такие случаи, где явно это было видно?

Я бы сказал, что это просто тяжелый человек, очень дотошный, знаете, есть такое слово «буквоед», это когда человеку нужно каждую буквочку довести до ума. Есть такие офицеры, которые спрашивают: «Я тут не понимаю, разъясните еще раз, пожалуйста». Ему человек разъясняет один раз, два раза, а он продолжает спрашивать: «Я все равно не понимаю, разъясните еще раз, пожалуйста».  С такими офицерами интервью длиться дольше.

-Заявитель, наверно, в таких случаях начинает нервничать, потому что приходится говорить одно и то же несколько раз.

- Да, он начинает нервничать, расстраиваться, начинает считать, что это психологическое давление. Иногда это действительно психологическое давление, я так считаю. Все офицеры разные, у каждого свой характер, свой подход. Человеческий фактор, к сожалению, играет тут решающую роль, по-моему мнению. Я считаю, что на этом интервью правила и закон существуют, это не беспредел, есть супервайзер на крайний случай , которого можно вызвать, если что-то не чинно и неблагородно , но человеческий фактор играет главную роль, не побоюсь это сказать.

- Офицеры есть  женщины и мужчины?

Да.

- К кому лояльнее относятся офицеры, к женщинам или мужчинам апликантам,  исходя из вашей практики?

- Нет такого, я считаю, что это не играет никакой роли. Играет роль индивидуальность человека. Мне часто апликанты задают такие же вопросы. И знаете, мы ничего не можем сделать,  какой офицер нам ни попался. Наша задача отвечать за себя. И мы должны это сделать на 150% правильно, независимо будут ли нам симпатизировать или будут выводить из себя, наши ответы всегда должны оставаться верными в любом случае.

Офицеры в моем понятии делятся на симпатичных людей, такие там есть, их все любят и хотят к ним попасть. Когда выходит этот офицер, начинаешь этому радоваться, что интервью будет приятное и недолгое.  Какой исход будет, никто не знает, но что оно пройдет нормально, это факт.  Есть и другие офицеры…  Когда они вызывают на интервью, сердце уходит немножко в пятки, потому что ты уже знаешь, какое это будет интервью.

- Апликанты же не знают, какой это офицер?

Они не знают, я знаю. Меня  апликанты спрашивают:  «Виталий, когда выйдет офицер, пожалуйста,  дай нам знать, это хороший офицер или нет. А я говорю, что никогда этого делать не буду. Это непрофессионально с моей стороны. Например, с моей точки зрения, это не очень хороший офицер. Как же я вам должен это сказать? Чтобы у вас все руки опустились, и вы начали нервничать . Вам лучше этого не знать. Вы должны делать свое дело. А уже после работы, когда все закончится, я могу сказать свое мнение. Есть один офицер, не буду сейчас говорить, женщина это или мужчина, как зовут и т.д., я его много лет знаю, его все боятся. Все сидят и молятся, чтобы этот человек не вышел.

- У этого офицера когда-то одобрения бывали?

- На моем веку никогда. Я не единственный переводчик, который туда ходит. Я работаю только с русскоязычными людьми.  Может каким-то другим нациям, может, он дал одобрение, я не знаю, китайцы там или индусы. Я не один раз попадал на перевод к этому офицеру. Я считаю, что это травма - побывать у этого человека на интервью. Я бы даже осмелился брать больше денег за услугу, если попадаю к этому офицеру, потому что после него я выхожу травмированным, как и все другие переводчики, апликанты, и даже монитор, он тоже получает свою приличную порцию. Мы все выходим оттуда зеленого цвета. Я считаю, что это допрос КГБ. Это мое такое мнение. Человека, как личность просто уничтожают, и человек из себя уже ничего не представляет, и он уже не может нормально ответить ни на один вопрос, потому что у него просто трясутся руки. А переводчиков он просто ненавидит.

- А в таких случаях можно прервать интервью?

Да, можно прервать интервью, можно позвать супервайзера и сказать : «Я не могу проводить интервью, потому что не в состоянии теперь это делать». Но люди, которые ждут такое количество времени попасть на это интервью ,пройти его, получить разрешение на работу и т.д., не хотят этого делать , и ведь никакой гарантии нет, что этот человек не попадется вам во второй раз, когда вы переносите интервью. Этот человек может взять на заметку это дело. На моем веку такого не было. Один раз была девочка , которая вышла и сказала, что у нее  кружится голова. Она сделала она это нарочно, когда увидела этого человека, видимо она была предупреждена, потому что этот человек ярко бросается в глаза по определенным данным. Этой девочке переназначили интервью.  Сказали, что по почте получит дату собеседования. Я больше не созванивался с этим человеком и не знаю, как у нее все сложилось.

- А если такие случаи происходят, вы берете деньги за свои переводческие услуги?

- Я беру какую-то часть, потому что я прибыл на место, я готов работать, я на этот день больше никого не беру. То, что происходит по моей вине, я денег не беру, то, что происходит по воле заявителя,  он оплачивает частично мое потраченное время.

Вам как эксперту, который давно работает, видно людей, которые врут?

- Вы знаете, я не имею права это видеть. У меня есть личное восприятие человека , что он из себя представляет. Например, приходит человек, который говорит, что он гомосексуалист, когда смотришь на парня, ну парень как парень, без ярко выраженных особенностей в манерах, жестикуляции, но когда начинает общаться и говорить о чем-то, возникают у меня сомнения, говорит человек правду или нет, но это настолько не мое дело…  Мое дело сказать на английском языке то, что сказал этот человек, донести это до офицера и перевести обратно вопросы офицера. Это рамки моей работы.

Я задала такой вопрос, потому что многие апликанты задаются вопросом: «Нас видно, кто врет? Или нет? Легко ли нас могут раскусить люди, которые давно уже там работают?»

- У меня есть на это ответ. Не надо врать. Нужно просто рассказать, отчего ты страдал, не надо в театр никакой играть, надо быть самим собой. Быть естественным.  К примеру, есть такие люди, которые хотят довести до офицера свои страдания и начинают рыдать, или ударять себя по груди кулаками, биться головой об стенку, я сейчас утрирую, конечно,  «Вот, вы не можете вернуть меня обратно, я там погибну!» и все это сопровождается истерикой, слезами и т.д.

Я считаю, что это абсолютно лишнее, кто-то может со мной не согласится. Офицер это воспринимает как театр, и такие люди только ухудшают свое дело этим. В понятии офицера они играют в игру, они бьют на офицера жалостью, а делать это совершенно не нужно.

-И офицер так считает?

- И офицер так считает. Офицеру нужны факты, ему нужны короткие, нормальные, конкретные  ответы, чтобы он поставил галочку, что человек на этот вопрос ответил так-то.  А потом он со своими записями вместе с супервайзером приходят к решению дать политическое убежище или нет.  Была  один раз женщина, проходила по линии бабтизма, пришла на интервью с библией, она настолько нервничала и настолько вошла в роль, что должна убедить офицера в том, что ей плохо у себя на родине, что в итоге потеряла сознание.  По фактам офицер и так пришел бы к этому выводу из того что она рассказывает, но она стала бить себя этой библией по лбу, стала молиться, рассказывать притчи при офицере. Он просил ее раз прекратить все это, второй. Она не прекращала. Наверно у нее была такая тактика. Я сейчас цинично немного говорю, но так оно было видно. Человек решил, что именно так он сможет получить одобрение. А получилось все наоборот. После того как она после обморока пришла в себя, офицер прекратил интервью. Что потом было с этим делом и женщиной я не знаю.

Мой совет клиентам – быть всегда самим собой, вести себя как можно естественнее, офицеры уважают прямоту, искренность и естественность. В глазах американского офицера это все театр. Конечно, если говорят о больном, и у человека наворачиваются слезы, это естественные слезы, тут невозможно их удержать. А когда человек из себя выдавливает это и пытается вызвать жалость у офицера, получается совершенно обратная реакция.  Офицеры - люди совершено не эмоциональные, подготовлены психологически, они на это смотрят совершенно по-другому, им нужны просто факты.  Они возможно в душе симпотизируют тебе, но никогда на деле это не отразится.

-По вашему мнению, какова роль адвоката на интервью? И на сколько там нужен адвокат?

- Мое личное мнение, что адвокат нужен, несмотря на то, что он не имеет права ни одного слова сказать по ходу интервью. Адвокату дается возможность в конце интервью сделать дополнительное утверждение или задать вопросы к своему клиенту, которые, как он считает, не были заданы офицером.  Еще адвокат имеет право вести записи. Если дело потом переходит в суд, все это пригождается. И считаю, что при адвокате интервью проходит сдержаннее, если попадаются офицеры, которые могут перегибать палку, при адвокате они ведут себя по-другому. Адвокат есть адвокат. Он следит за тем, чтобы интересы клиента не нарушались. 

- Исходя из вашей практики, с адвокатом человек себя чувствует увереннее?

-Да, безусловно, хотя  адвокату мало чего дозволено на самом собеседовании. Он просто обозревает.

Если на интервью просят пригласить супервайзера, что происходит?

- Супервайзер может повести себя по-разному, потому что все-таки вес носит слово офицера . Имеет сказать свое слово адвокат, апликант. Если явно перегибается пака, супервайзер переназначает интервью.

Вы можете дать какие-то советы? От чего зависит успех в деле?

- От хорошего офицера (смеется), апликант должен быть естественным, знать все ключевые моменты в своей истории. Не дай бог устное заявление апликанта расходится с письменным, например, если написано : «19 ноября меня атаковали 5 человек» , он не может сказать, что это случилось 10 мая и атаковали трое. Это сразу звал интервью. Офицер не прекращает интервью в таких случаях, но он делает пометку  на это очень грубое расхождение в данных. Это даже одна из официальных причин, по которым можно отказать.

- Делает ли офицер акценты на каких-то фактах, расспрашивает о них более подробно?

- Был у меня человек на прошлой неделе. Он говорит, что было преследование на основе его политических взглядов, его избивали и т.д. Офицер его спрашивает: «Вот вы пишите, что вас избили, и вы считаете, что причина в вашей оппозиционной деятельности.  А кто вас избивал?  С чего вы это решили?»  Нужно помнить все детали таких моментов, все до мельчайших подробностей, чтобы офицер сделал выводы, что действительно это были те, кто ненавидит вашу партию.  Человеку 100% нужно помнить все даты, которые он упоминал в истории, сколько человек было вовлечено, иногда нужно в подробностях описать место, где вас избивали, где находились, кто был рядом.  Офицерам нужно убедиться, что вы не врете.  Человек должен описать все это в подробностях в своей истории, приложить справку желательно, если находились в госпитале и т.д.

Помогают  ли свидетельские показания?

-Да, любое свидетельское показание очень помогает. Желательно, если свидетельские показания присланы свидетелем.  Если это письмо, то нужно прилагать копию паспорта . Офицеры рассуждают по-разному. Где гарантия, что это показание вам не написали где-нибудь на Брайтоне. Должно быть все официально, можно даже заверить эти показания нотариусом.

- Через какое время людям дают знать, одобрено ли их интервью или нет?

- Через 2 недели. Человеку дается письмо, в котором написана дата и время, когда он должен вернуться за решением.

- Кому больше делают одобрений? Русским, украинцам, казахам? Говорят, что белорусам всем одобряют.

- Вопрос о Беларуси,  это отдельный вопрос. Вы же понимаете, кто такой мистер Лукашенко в глазах американского Правительства. Это тиран, диктатор и т.д. Поэтому ребята, которые состояли в оппозиционных партиях, конечно, имеют очень большой шанс на полит убежище, потому что всем понятно, кто такой Лукашенко.

- А кто такой Путин?

- Кто такой Путин, не совсем понятно. Мне понятно давно. Но официально этот человек не диктатор, официально это очень умный политик, который все держит умно и правильно.

На сегодняшний день, человек который приезжает сюда из России из крупного города, такие как Москва или Санкт-Петербург, по своим оппозиционным взглядам получить полит убежище крайне тяжело. Они считают что политзаключенных в России больше нет. Тех людей, которых бросали в психушки, тоже не существует. Есть какие-то забастовки мелкие, но это не достаточно весомо, люди не страдают так, чтобы там стало невозможно жить.

- А если брать другую основу. Например, в России недавно был принят закон по геям? Если человек подает заявление по этому основанию?

- Гомосексуализм я считаю, что это отдельная статья для долгих обсуждений. В постсоветских странах это преследуется, свободы этим людям нет, по старым традициям над этими людьми издеваются, насмехаются, и об этом мы все знаем. Америка старается защитить этих людей. Когда человек подает по этому основанию, ему также нужно убедить офицера, что он это не выдумываешь , и что человек  действительно страдал на этой почве. Т.е. не только, что он таким является, но еще, что страдал и будет страдать, если вернется.  Это самое главное. Кто претендует на полит убежище, должен доказать, что он будет продолжать страдать по возвращению на Родину.

Не даром последний вопрос , который любят все переводчики, так как знают, что это конец интервью : «Что, вы считаете, с вами произойдет, если вы вернетесь на Родину?» Что вы считаете, и почему вы так считаете. На второй вопрос, человек должен аргументировать, почему это действительно может быть так. «Меня предупреждают родственники, что в нашей стране все только ухудшается, я переписывался с друзьями, и они мне сказали, что…» и т.д.

- Как важно иметь квалифицированного переводчика на интервью?

- Вы знаете, любое неправильно переведенное слово может сыграть роль в человеческой судьбе,  я, пожалуй,  на этом закончу.

- Бывали ли у вас такие случаи, когда вы вытягивали и оборачивали ситуацию в правильное русло?

- Честно признаться, да. Были до того момента, пока не стали привлекать мониторов. Теперь, когда есть контроль,  нельзя что-то перевести в пользу апликанта. 

- Сколько стоят ваши услуги?  Вы работаете с теми, кто живет в Нью-Йорке?

- Не  только, я готов работать совершенно со всеми. Если мне позвонит человек из Чикаго, я полечу в Чикаго, только он должен оплатить мне перелет и оплатить мои услуги как переводчика. В Майами вообще с удовольствие полечу. Мои услуги стоят 300 долларов независимо от времени интервью, если я человека забираю до места и отвожу его после интервью, то в таком случае 350. В основном я работаю в Нью-Йорке и Нью-Джерси.

- До собеседования вы с человеком обговариваете его историю? Подготавливаете его?

- Вообще, эта работа адвоката. Если есть вопросы ко мне как к переводчику, где нужно обсудить фразы или терминологию, то да, конечно.

Спасибо большое за интервью, Виталий.

- Спасибо Вам.

Если вы хотите пообщаться с Виталием и пригласить его переводчиком с вами на интервью в иммиграционную службу, пожалуйста, свяжитесь с нами.